Город летающих пакетов / Литературный портал / Блоги.Казах.ру — блоги Казахстана, РК
rus / eng / kaz


Можно ставить записям будущее время. Запись будет в черновиках и в указанную минуту автоматически опубликуется. СМИ могут копировать в свой блог ленту новостей или статей. Дополнительное внимание и комментарии обеспечены. Любой блог можно сделать коллективным. Для этого надо определенным (или всем) пользователям дать права на запись в него. Статья Корпоративные блоги: Как вести? содержит практические советы и примеры
Если у вас уже есть блог в другом месте — можно автоматически транслировать записи из него в нашу блог-платформу












Литературный портал



Блог литературного портала КазНета Lit.kz

Блог lit
Автор блога
Лента друзей
Войти Регистрация



Город летающих пакетов

Тип произведения: 
Произведение классика
Добавить закладку 

Дорогие читатели!
Сегодня сотовая связь является таким же неотъемлемым атрибутом современной жизни как дорогие автомобили, качественное отечественное телевидение и микро супермаркеты. Мы едва поспеваем за неудержимым ритмом нашей бурной жизнедеятельности, и мобильный телефон стал для многих из нас близким спутником жизни, «заклятым» другом и незаменимым помощником. С ним мы переживаем, с ним радуемся, с ним страдаем и уже просто не можем без него жить.
Многие истории начинаются с телефонных звонков, многие ими, к сожалению, заканчиваются. Кого-то они сближают, кого-то разлучают. Иногда мы боимся звонков, иногда с нетерпением ждем, и жутко злимся когда «номер не доступен в данный момент. Мобильный телефон выключен или находится не в зоне действия». Психуем, и звоним позднее...
Но это есть наша жизнь, наше время и наша реальность. И в радости, и в горе мы первым делом тянемся к нашим телефонам, чтобы поделиться яркими чувствами с нашими близкими и родными.
Выражаю искреннюю благодарность ТОО «GSM - Kazakhstan / K'Cell» за неоценимое содействие в публикации данной книги

АНТОЛОГИЯ МОЕГО ПЕРЕЕЗДА
(ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)
(опубликовано с сокращениями в журнале «Континент» № 21 в ноябре 2004

Прощай, любимый город!
Походами в «Рамстор» Глушу тоску к тебе...

Начало

Не знаю, что меня подвигло на жизнеописание своего переезда в Астану. Наверное, огромный багаж накопленных переживаний, эмоций и ощущений, с которыми я буду встречать четвертую весну в этом городе, к которому на первом этапе у меня было настолько стойкое отвращение, как и у многих передислоцированных алматинцев, что только негативных эмоций хватило бы на пару отдельных книг.
Интересно, но со временем палитра восприятия новой столицы стала обогащаться новыми, доселе неизведанными ощущениями, первым из которых было желание скорее вернуться из частых командировок в Алма-Ату, домой, в Астану. Новые ощущения пугали своим нестандартным зарядом, поскольку в корне разрушали укрепившееся неприятие провинции, какой Астана все еще была на момент моего переезда. Стойкое, даже, казалось, выстраданное мнение, что Алма-Ата - лучший город на свете, совершенно безобразным образом было разрушено примерно в четвертую или пятую поездку в родной город тоской по Астане.
Поскольку два абсолютно противоположных мнения столкнулись со всей своей категоричностью, в душе произошел серьезный раскол между, казалось бы, замечательным прошлым (сюда надо в первую очередь присовокупить детство и юношество, Медео и горы, первую любовь и все такое, что дает повод пустить слезу по невозвратному) и пугающим, но одновременно манящим будущим (перспективы, новые идеи, новые люди и желание новых ощущений). Признаюсь, что душевные муки длились неожиданно недолго, поскольку после здравого рассуждения было принято логическое решение ассоциировать себя со всем новым, передовым. Благо, все новое и передовое сулило значительные финансовые поступления в счет личного обогащения, определенный карьерный рост, вхождение в различные недосягаемые до того кабинеты, и главное, «мечта оккупанта» - открывалась перспектива получения жилой собственности.
Естественно, в кругу близких и родных, все это горячо поддерживалось, порой выводилось даже на новые уровни, типа «все-таки для здоровья Астана лучше». Ледяная стужа первой зимы и грязь по самое-самое первой весны вскоре были адаптированы под рассуждения о пользе здорового климата севера и надежду, что вскоре в новой столице сделают арыки. Уверенность росла с увеличением числа единомышленников, которые сначала робко, потом все смелее и смелее стали позиционировать (такое модное словечко политического лексикона) себя, как приверженцев новой модной тенденции проводить сначала выходные, а потом и праздники дома, в Астане. Откровенно говоря, выходные и праздники в Астане заедают своим ничегонеделанием, но надо смотреть правде в глаза: в Алма-Ате занимался тем же самым. Исключение составляют походы в места всеобщего потребительского идолопоклонства в виде ЦУМа, «Рамстора» и т.д. и т.п.
В общем, миф о прелестях Алма-Аты потихоньку разрушался, и мое, да и не только мое, поведение в родном городе стало все больше и больше напоминать отчаянные попытки «гостей большого города» объять необъятное. Подумайте сами. Ухитриться за два дня и две ночи (это стандартное время пребывания астанинца в Алма-Ате, большее - это уже отпуск) неоднократно (выделено Авт.) побывать в вышеуказанных торговых точках на предмет приобретения очередного мобильного телефона (костюма, бытовой техники и т.п.), заехать на барахолку, потом выбираться, славно матерясь, полдня оттуда, успеть пулей пробежаться по родным и близким для обозначения своего уважения к семейным традициям и с обязательным поздравлением с рождением очередного племянника, «неожиданно» встретиться с кучей таких же командированных и нет астанинцев, с каждым задержаться на предмет обсуждения нюансов, кто как приехал и как будет уезжать, сгонять на: а) Медео, б) Чимбулак, в) «вверх по Навои» (чтобы потом гордо сказать, что был в горах).
В вечерне-ночной период славные толпы астанинцев бороздят кабаки и дискотеки бывшего родного города. Не знаю, кто где, но я и большинство моих друзей зачастую довольно банально, без изыска, отмечаем свои «командировочные» в «Адмирале Нельсоне» и «Стетсоне». Несмотря на каждый раз появляющиеся угрызения совести и клятвы, что туда ни ногой, в определенный момент обнаруживаешь себя в компании тех же лиц, с которыми ты несколько часов назад обсуждал вопросы перемещения из новой столицы в старую. Причем старые алматинские друзья на следующий день на полном серьезе вопрошают о том, куда ты подевался из теплой компании. Мистика какая-то, но в большинстве случаев я отношу происшедшее к пространственно¬временному коллапсу, эдакой «черной дыре», засасывающей и перебрасывающей меня как физическое тело в известное направление. Примечательно, что эффект «черной дыры», полностью стирает из памяти файлы, ответственные за запись и хранение оперативной информации. Также обратной стороной можно назвать появление мучительных угрызений совести за бесцельно потраченное время (и это в лучшем случае). Медицинский эффект, думаю, описывать не буду (для непонятливых рекомендую полистать умные медицинские словари, особенно разделы «Тяжелая алкогольная интоксикация: классификация и подвиды» и «Нарушение функций жизнеобеспечения организма», «Вывод из запоя», ну и все такое).
Боюсь забежать вперед, поэтому постараюсь выдержать генеральную линию подробного описания в виде step by step для того, чтобы вы не подумали, что растекаюсь мыслью по древу попусту.

Дранх нах норд!

«Партия сказала: «Надо!», Комсомол ответил: «Есть!». Так и мы, слушатели Дипломатической академии то ли Министерства иностранных дел Республики Казахстан, то ли Евразийского университета, смело встретили осенью 2000 года вызов времени в виде массовой передислокации в новую столицу (получается немного пафосно, но для усиления момента подойдет). Первая реакция на происходящее была жутко отрицательной, особенно с учетом того, что мидовская часть нашего небольшого коллектива пополнила ровно год назад славные ряды «академиков» только из-за понятного желания максимально оттянуть неизбежный переезд в Астану, не говоря уж о слушателях коммерческого (читай, платного отделения), которые заплатили энные суммы в твердой валюте за крайне сомнительное удовольствие отпраздновать окончание вуза массовым заплывом на Гребном канале напротив здания ЕГУ им. Гумилева.
Тем не менее: «собаки лают, караван идет». И мы со смешанными чувствами были загружены на вокзале «Алматы-2» в праздничный состав. Слезы родных, спешное закидывание чемоданов и коробок с имуществом, проходившим в графе «на первое время», суетливые пробежки в ближайшие «комки» за «последними приготовлениями» остались позади, и мы тронулись. Честное слово, ощущения были схожи с какими-то старыми, практически позабытыми советскими слоганами. Не хватало только двух перекрещенных алых стягов и плаката со Сталиным на передке паровоза. Хотя, может, он там и был, просто мы в угаре переезда не заметили.
Сам процесс продвижения на север страны был по-своему примечателен, хотя большинство читателей из числа организованно передислоцированных могут добавить свои штрихи к сочной картине безудержного распития. В целом, я так скажу, в окна на степь мы не смотрели. Возбуждение, передавшееся с момента загрузки всем и вся, реализовалось в шокирующе быстро появляющейся пустой таре. Население станций, где наш бронепоезд делал вынужденные остановки, было опытным и пуганым теми счастливчиками, кому выпала честь быть первыми проходимцами. Извините, неправильно выразился, первопроходцами. Торговля шла бойко. Почему-то всем неожиданно захотелось яблок, груш и иных плодов нашего богатого юга. Ночь встречали на дынях и арбузах, неоднократно протрезвевши. В Сарышагане всем одновременно захотелось рыбы. И пива. А потом я отравился овсяным печеньем.
Я думаю, что вы не удивитесь, когда прочтете, что Астана 6 октября 2000 года встречала нас ветром и метелью. Банально, избито, но, правда. «Век воли не видать, год на лодках не кататься». Это могут подтвердить промерзшие в тот день «осчастливленные» слушатели, музыканты духового оркестра, девушки в национальных нарядах с караваями и солью. Радостное настроение было в тот момент так же противоестественно, как было противоестественным улыбчивое,
солнечное выражение лиц встречавших нас чиновников Министерства образования и Евразийского университета. МИД тактично дистанцировался от праздничной церемонии. Разрываясь между славным, но вмиг улетучившимся мидовским прошлым, потрясенные заманчивым настоящим, мы боролись с холодом, головной болью и, стойко дыша перегаром, внимательно слушали пламенные речи встречающих. Не хватало Ленина и броневика, а так, окруженные плотным красноармейским кольцом, мы как будто стояли на Финском вокзале. В целом прониклись. Кого-то рвало.
Вива Академиа! Вива профессоре!
Потом начались суровые институтские будни. Хотя, как не зря мне сказали старшие коллеги по дипломатической работе по поводу моей учебы в академии: «Спасибо партии родной за двухгодичный выходной!!!». Хмурой, зачастую похмельной стайкой бродили слушатели академии в храме науки, то бишь в здании Евразийского университета, издалека напоминая перезрелых школяров, даже уже не грызущих, а сосущих гранит науки. Нас боялись, поскольку полученный жизненный опыт и явный нигилизм (хотелось сказать точнее) выбивали нас вон из ряда студиозусов. Хотя в дальнейшем мы словно помолодели и даже начали изображать определенное рвение. В действительности нам нравилось учиться, если так можно выразиться, поскольку в большинстве своем это больше походило на дискуссионный клуб с достаточно бурным обменом мнениями, репликами из зала, зачастую сдобренными сальными выражениями и скабрезными шуточками. Молодежь и преподаватели сначала дичились, но вскоре и к ним перешло общее настроение. Надо отдать должное замечательному профессорско-преподавательскому коллективу, вместе с нами тянувшему тяжелую лямку психологической, социальной и климатической адаптации к новому месту.
Дополнительную уверенность в своей исключительности слушателям академии также придавал появившийся с нашим приездом огромный красочный шедевр размером с баскетбольное поле, вывешенный в фойе, в «ново-казахском» стиле с изображением всех возможных и невозможных деятелей страны, с оглядкой на прошлое и с еще большей оглядкой на будущее. Все на конях или около коней. Главный герой, хотя по замыслу автора и должен был быть похож на кого-то из отцов-основателей, сильно смахивал на руководителя вуза. Картина среди слушателей обозначалась, как «новый ректор, поражающий старого», в стиле Георгия Победоносца, поражающего копьем огнедышащего дракона. Или «Самсон, разрывающий пасть писающему мальчику».
Особо яркой страницей студенческой жизни хочется обозначить проживание ряда самых стойких, не избалованных судьбой слушателей, которые были определены на поселение в общежитие. Принципиально были поставлены точки над «i» с местной администрацией, до того безраздельно вершившей свое право на ограничение личной жизни проживающих. Самым решительным образом было отклонено предложение следовать нормам «комендантского часа». Свобода передвижения была определена в качестве фундаментального права, позднее к нему присоединили право быть вызванным к единственному телефону на вахте, право приглашения посторонних лиц, вне зависимости от родственных отношений и полового признака, право на прослушивание аудиоаппаратуры вне зависимости от времени суток. Единственными ограничениями для себя были определены высокие морально-этические принципы, каковыми мы до сих пор гордимся. Просто немногие о них знают.
Несмотря на то, что абсолютное большинство слушателей проживали на квартирах, шиком считалось взбудоражить своим надолго запоминающимся присутствием местное студенчество. А начиналось все чинно, я бы сказал, благородно. В кастрюльке на электроплитке (завоевание демократической мысли, поскольку остальным студентам наличие электронагревательных приборов в комнатах категорически запрещалось) варилась лапша, крупными неровными кусками резалась краковская (по праздникам) и белый хлеб, доставались маринованные огурчики и баклажанная икра. Обязательным был соус на основе сочетания двух взаимоисключающих компонентов: петропавловской тушенки и китайского острого соуса 45 тенге за банку. Душевно было до безобразия. По мере погружения в нирвану ожесточалась дискуссия. Благо пили будущие асы дипломатического мастерства, поэтому темы обсуждения не ограничивались обычными, так сказать самыми ходовыми, тезисами, а пересекались, к месту и нет, с неожиданными тематиками философско-созерцательного характера. Старшие слушатели, то есть те, кто на данный момент прошел ДЗК (длительную загранкомандировку), передавали бесценный опыт своим молодым коллегам. Хотя в большинстве случаев это ограничивалось рассказами о том, кто, где и с кем распивал, что покупал, и что мельком видел, процесс считался святым и даже благим. Правда, в конце концов, все возвращалось к вопросу сублимации психо-сексуальной энергии, и мы возбужденно покидали пределы гостеприимного общежития, чтобы погрязнуть, как нам казалось, в пучине разврата, то есть «Арбата».
Ин вина веритас!
В ту знойную пору это заведение считалось столпом передового, то есть, сами понимаете, алматинского. И если ты в 19.00 сел в кафе «Оазис», что прямо напротив дискотеки, в 23.00 ты уже автоматически сидишь в «Арбате». Я думаю, там тоже была «черная дыра», упомянутая мною ранее. Аналогичные «дыры» можно было в тот исторический момент нащупать в кафе «Веселый Роджер» и «Рэдфорд» (постоянно путаю со «Стетсоном»). Примечательно, что кафе «Ямайка» занимает, и занимало, свое особое место при перечислении увеселительных заведений новой столицы как в дни, о которых идет повествование, так и в настоящий момент. Эффект перемещения оттуда затруднен совершенно отчаянной традицией развеселых ритуальных плясок во втором зале, куда пробиться в урочное время было практически невозможно. Иногда помогало, да и, что греха таить, помогает, личное знакомство с разводящим, кто его знает, тот поймет с кем. Если не поняли - зайдите в обед в «Самовар».
Извините, что немного отвлекся от рассказов об «Арбате», но «Джамайка», как память о вечном, требует бережного и внимательного отношения. Сколько бурно выраженных и скромно невысказанных чувств видели эти стены. Буйство красок внутренней отделки легко передается посетителям, в большинстве своем уже завсегдатаям, и усугубляется очень живой музыкой. Репертуар в стиле «де классик», с приветствиями и пожеланиями от гостей из солнечного... (название города вставляется в зависимости от прописки лица, пожелавшего обозначить свое положительное неравнодушие к чему-то или кому-то). Кухня разнообразна, но большинство мясных блюд идут как вариации «мяса по-мексикански». Хорошо и жутко демократично.
Но если вы не ограничиваете себя прелестями ресторанного шансона, шлягеров восьмидесятых, местами семидесятых, и не состоите в клубе тех, кому очень-очень смело за тридцать, а находите еще силы тряхнуть тем, что осталось, вам дорога - в «Арбат», самое подходящее место для того, чтобы сбросить последние оковы разума. Я так часто там бывал, что иногда казалось, что я там работаю. Несмотря на все многочисленные суицидальные попытки воздержаться от походов в «обитель греха», темные стороны мятущейся души уверенно и неотвратимо побеждали. А поскольку человек известен тем, что потакает своим слабостям, ноги быстро приводили на третий этаж бросающегося в глаза культурно-развлекательного комплекса (название-то какое дали, покажите мне хоть одного, кто там культурно развлекался. Лично я не видел!).
В нашем городе, где мы замечательно живем и трудимся, выбор развлекательно-увеселительных заведений не радует чрезвычайным разнообразием. Чуть позднее, чем в описываемый мною период, передовой народ стал активно раскрепощаться в выходные на новой дискотеке «69», эдаком форпосте воинствующих алматинцев. Благо его открыли свои же пацаны, поэтому атмосфера всеобщей близости и задушевности никогда не покидала стены этого заведения. Многие до сих пор догадываются об истинных, глубинных причинах, заставивших дать этому очагу массовой культуры подобное название. Кстати, в среде наиболее агрессивно настроенных пожирателей досуга существовала специальная программа «90», с обязательным посещением клуба «21» и плавным последующим заплывом в «69». Надо оговориться, что иногда заплывали и в диско-клуб «Блядо» или «Либидо», то есть «Лидо». Музыка там попроще, как, впрочем, и публика. Но это так, отвлекаясь от темы.
Короче, учились и куролесили настолько одновременно, что первые два месяца не запомнились абсолютно ничем. Хотя говорят, в те дни открылся «Рамстор», и Астана необратимо причислила себя к центрам международной торговли, а с учетом близстоящего офисного здания «а-ля морковка» все окончательно стало «как у людей». All in one.

Шерше ля фам!

Отдельно хочется упомянуть про многочисленные, но далеко не беспорядочные знакомства со «спарринг-партнерами» противоположного, слабого пола, поскольку естественным и крайне неукротимым ощущением первых месяцев пребывания в Астане было желание поделиться своим одиночеством хоть с кем-нибудь. Нас, одиноких, холостых (в большинстве временно) мужиков (в основном «подкаблучников») было много, а друг с другом одиночеством делиться не только не хотелось, но даже, я бы сказал, рассматривалось исключительно как явление противоестественное. Благо город просто кишел разнообразием одиночеств с добрыми, зачастую очень отзывчивыми женскими лицами. Что пугает, так это то, что я четвертый год здесь, а их становится все больше и больше.
Так вот, процесс взаимного проникновения одиночеств шел на удивление настолько споро, что временами пугал излишней развязностью и чрезвычайной легкостью. Детско-юношеские patterns of behavior, полные романтики и трепета, просто на глазах таяли и уступали место грязно-равнодушному вульгаризму, завязывающемуся буквально на третьей-четвертой минуте знакомства. Хотя вру, не всегда так было, большая часть знакомств зачиналась достойно и благообразно, но вот finalis был не эстетично одинаков.
В Астане сложилось стойкое ощущение, что все интенсивно заняты поисками своих половинок, на худой конец четвертинок, однако с учетом атмосферы брутальности вышеописанных мест знакомства были хоть и сильно затруднены, но теоретически возможны. Хотя, с другой стороны, завязывание тесных отношений в родном коллективе обнадеживает нарастанием добрых разговоров коллег на тему: «А ты знаешь (слышал)?». И понеслась «краса по кочкам». Что радует, так это то, что равнодушных не бывает. Знают и обсуждают все, причем мужчины злее, а женщины - язвительнее. Хотя, казалось бы. Кого. (глубоко волнует) чужое горе? Вот и горят люди таким нерастраченным желанием любить и быть любимыми, что просто доводят себя до истерики и аудио-визуальных галлюцинаций (это когда глаза шипят и уши закладывает). Тут вот мне недавно моя одна коллега по работе в ТАКОМ сне приснилась, что я как в детстве., непроизвольно. Теперь я на нее смотрю совершенно другими глазами, можно сказать, каждый взгляд ловлю.
В общем, в поисках все, и мужики, и женщины. Вот только у многих не получается как-то вот так сразу и наверняка. А жалко. Мы же по отдельности замечательные, достаточно яркие индивидуальности, тонкой, даже ранимой душевной конструкции. Однако с учетом психо-возрастных особенностей (пишу о своем возрастном формате: это 30+/-) и будоражащей массы внутренних комплексов, душами мы закрепиться не успеваем друг за друга.
Надо признаться, что женщины в целом находятся в заведомо невыгодном положении, поскольку основополагающие психологические фетиши гендерных отношений заставляют прекрасных, и не очень, дам категорично подавлять свои горячие желания открыться в душевном порыве. Правда, опыт показывает, что ситуация на рынке меняется совершенно кардинальным образом и сегодня женщины пытаются доминировать. А что остается делать? - позволю себе с этим согласиться. Надо брать быка за я., то есть за рога. Что многие и начинают делать, причем с настораживающей последовательностью, а это пугает.
С другой стороны, у многих моих холостых друзей такие тараканы в голове, что иногда удивляешься, чем они вообще думают. Вокруг столько красивых, молодых девушек, а мужики бегают от них, не зная, что с этим делать. Это, наверное, комплексы, разрастающиеся с возрастом в геометрической прогрессии, вплоть до боязни женщин, то есть серьезных с ними отношений. Хотя вы можете спросить: всем ли женщинам нужны серьезные отношения? И будете правы.
Целина поднята! Подвиг продолжается!
Эту фразу еще можно прочитать на здании старого целиноградского элеватора, расположенного возле вокзала. Краска давно выцвела, однако надпись не выведешь ни за что. Вначале подобные надписи меня забавляли, однако вскорости стали наполняться совершенно иным смыслом. Ведь чем дольше в Астане, тем больше связываешь свою жизнь с ней. Когда бываешь в Алма-Ате, замечаешь, что на телевизионные заставки об Астане смотришь иными глазами. Можно сказать с неожиданной гордостью и шокирующим интересом. И уже ничего не хочешь доказывать друзьям города детства, что в новой столице сейчас интереснее и перспективнее. Захотят приехать - приедут, заставлять их не хочется, тем более из моих близких друзей практически все здесь. За исключением дорогих одноклассников и одноклассниц. Но это даже хорошо, а то к кому из друзей ездить в Алма-Ату? Не с кем было бы пивка попить, шашлыка в горах поесть.
Сменив, как и большинство недавно приехавших, не одну квартиру, я наконец-то торжественно въехал в свои родные пенаты, милостиво выделенные мне родной, в меру любимой мною организацией, и стал ответственным квартиросъемщиком. Отметился в налоговой, кредитовался в банке, зарегистрировался в милиции, поругался в КСК, короче, стал полноценным и практически счастливым.
Выезжая утром на работу, вечером возвращаясь, не перестаю радоваться темпам, которыми застраивается город. Единственное, не могу не задать вопрос: почему все новые дома в городе с башенками? Считать устал. Нет, в этом я ничего плохого не вижу, но ощущение дежа-вю просто мучит. Наваждение какое-то. Obsession. И еще. С огромным, нескрываемым удовольствием расстрелял бы из гранатомета все грузовики, краны, бетономешалки и другую спецтехнику, рассекающие по лужам туда-сюда и гоняющие вечную грязь из одного конца города в другой. Иногда хочется всё, что не заасфальтировано, зацементировать или заложить брусчаткой, на худой конец. Если вначале не хватало гор, то сейчас гор не надо. Хочется просто увидеть хоть где-нибудь чистую площадку, хоть метр на метр. Прошу принять во внимание, что пишу весной, когда на один ясный день три слякотных. Накипело и надоело.
Всегда говорили, что человек может вечно смотреть, как другой человек работает. Так и коллектив нашей орденоносной и краснознаменной организации ежедневно наблюдает за тем, как застраивается новый город. Неожиданно удостоившись незаслуженной чести быть первым учреждением, открывшим офис на левобережье Ишима, мы стали с плохо скрываемым интересом наблюдать, как взмывают ввысь административные новостройки, как закладывается будущая инфраструктура. В принципе, это потрясает. И если не обращать внимание на стойкую уверенность, что все может оказаться по- казахски «тяп-ляп», процесс строительства вызывает искреннее восхищение. В бочке меда ложкой дегтя плавает отрицаемая официальной стороной проблема пожаров на стройках. Не знаю, как у вас, но у меня сложилась убежденность, что в Астане, что не погорит, то стоять не будет. Без шуток. Так это было с «зажигалкой», так это было с «элеватором», есть ощущение, что так будет и с другими. Но лиха беда начало.
Самым крупным душевным потрясением было для меня недавнее возвращение ранним утром из Алма-Аты, когда я едва успел с одной затянувшейся тусовки забежать за вещами и, практически не приходя в сознание, добраться до воздушного лайнера «любимой» «Эйр Астаны». В состоянии глубокой комы мое тело было доставлено в столицу, причем впервые меня не заставляли принять определенное положение в кресле, поднять ножки столиков и проделать остальные полезные для собственной безопасности манипуляции. Мой встревоженный, местами расхристанный внешний вид внушал бортпроводникам определенное чувство, что лучше этого глубоко уважаемого пассажира не беспокоить. В общем, я провел самый короткий рейс в своей жизни, заснув в самой неприличной позе, словно хотел грубо, по-мужски, овладеть собой, соседним креслом и всем рядом кресел в целом. В общем, не успел тепло попрощаться с друзьями в «Нельсоне», как сердечно обнимался со встречающими в Астане. Слегка прийдя в себя на морозном воздухе, мысленно сплюнул по поводу склизко-влажного зимнего алматинского тумана. После южного серого неба и грязного снега Астана встретила такой свежестью, что захватывало дух и выводило шлаки. Еле добежал.
Многие посещавшие Астану знают, что при путешествии от аэропорта к городу перед глазами предстает великолепная картина бурно застраивающегося нового административного центра. Если вы воспитывались на старых комсомольских примерах о том, как закалялась сталь, как поднимали великие стройки страны, вы можете почувствовать тот душевный трепет, который я испытал, приближаясь в минуту морального, местами физического очищения к новому городу. Больше всего меня поразила ослепительная позолота отсвечивающих солнечными лучами стекол высотки Минтранскома. Был как раз тот момент, когда багряный рассвет отразился в зеркальном полотне здания и заполнил ярким светом все видимое вокруг пространство. Это был незабываемый момент, ставший для меня в чем-то переломным. Такую неземную красоту, да еще и рядом, заметишь не сразу. Нужен момент. У меня он случился.
Стало предельно ясно, что город и страна живут, причем неплохо. Люди работают, сваи забиваются, бетон мешается, машины что-то постоянно подвозят. Наверное, сейчас немного подзабылось, как все стояло без движения. Но время меняется, и меняемся мы. И я сильно не согласен с кем-то из великих, сказавших, что плохо жить в эпоху перемен. Ведь мое беззаботное детство выпало на период перестройки и ускорения, бесшабашная юность прошла в «грохочущие» девяностые, чего-то стал добиваться именно сейчас. И ничего, все путем. Я даже представить жизнь другую не могу, без «движений». Скучно.
Заключение
Оно будет совершенно коротким, поскольку последние страницы еще не дописаны. И не мной, а самим городом, который строится. А я стал практически образцово-показательным горожанином, смотрю городские телепередачи, с увлечением читаю «Инфо-Цес» и уже не езжу за покупками в Алма-Ату. Не увязываю очередную командировку с необходимостью сходить в парикмахерскую или к зубному. Покупаю овощи-фрукты в «Орбите», а торты - в «Апреле». С соседями по дому активно обсуждаю, правда, не вербально и сильно при этом жестикулируя, актуальные вопросы жизнеобеспечения новых городских районов всем необходимым. Ну вот и все, дальше уже некуда. Дальше другая история.
P.S. Гимн алматинцев, то есть песню Ерлана Стамбекова «Центр Алматы» могу спеть вслух и наизусть, даже находясь под сильной алкогольной интоксикацией, в любом положении тела и вне зависимости от внешних раздражающих факторов. Проверено всячески и неоднократно.
Зима - весна 2004 г.

ГОРОД ЛЕТАЮЩИХ ПАКЕТОВ

ВСЕ СОБЫТИЯ И ПЕРСОНАЖИ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБОЕ СОВПАДЕНИЕ СЛУЧАЙНО И НЕПРЕ ДНАМЕРЕННО.

Ветерану Броуновского движения посвящается...

Глава 1 Специалист

Когда не знают, хвалят, узнав поближе, злятся.
Хороший парень

Ну да, все будет в порядке... Три раза плюнув в сердцах, он, тем не менее, дождался, когда дядя положит трубку первым. Горький осадок от разговора рассасывался медленно. Он уже начал жалеть о том, что он сгоряча рассказал маме о своей ссоре с начальницей на работе. «В принципе, надо было самому развести, - запоздало подумал он, но ему, привыкшему все свои проблемы вываливать на сердобольную маму, искренне хотелось, чтобы его пожалели. Внутренний голос говорил, что этого делать нельзя, но он опять не удержался, когда утром, как обычно, состоялся телефонный разговор с мамой, из Алма-Аты старавшейся уследить за «сыночкой», которого после учебы за границей родители не без помощи маминого брата, определили на перспективную работу в Астане.
- Ну вот, щас начнётся! Мама скажет папе, папа покричит, и мама позвонит дяде, - было первой мыслью. К тому, что отец, уставший от ежедневных причитаний жены на тему тяжелой жизни ребенка в суровой столице, будет кричать о том, что парню уже давно пора самому расти и чего-то добиваться в жизни, он относился как к неизбежной реальности. Но что папа может сделать? Звонить и «разводить» ему явно было «в западло». С возрастом у отца стали прорезаться какие-то удивительные для близкого окружения воспоминания о том, как он добрался до Алма-Аты на колхозной машине, жил в общаге, ему ничего не надо было, ел картошку, и пошло-поехало. И мама, обеспокоенная неадекватным поведением мужа, давно возложила на главу семьи чисто механические функции жизнеобеспечения, полностью взяв на себя вопросы продвижения единственного ребенка по жизни.
Хорошо, что в свое время родители купили у родственников небольшую квартиру в Астане. С прицелом, как тогда сказала мама, поскольку его бесшабашная учеба хоть и не подходила к концу, но перспектива более длительного академического пребывания за рубежом её сильно не устраивала. Еще женится там на ком-нибудь, кудай сактасын! Нет, уж лучше поближе, но не в Алма-Ате. Мысли родителей, отягощенные кумачовым прошлым, не воспринимали его будущее без карьерных перспектив государственной службы. Там все было более или менее понятно, с привычными для их менталитета атрибутами. Да и балам вырос на примере дядиной преданной службы сначала советской родине, а потом новому независимому государству, в котором ему была определена небольшая, но достаточно судьбоносная для его подчиненных роль. Так что яркое будущее было выковано в сознании крепко и надежно.
Учеба за рубежом дала достаточно знакомств со сверстниками из более или менее аналогичного общественно-социального круга, которых он все чаще и чаще без особого удивления встречал в Астане. Привычки, появившиеся за время учебы, на новом месте стали манерой поведения. Ну почему он должен был отказывать себе в хорошей сотке со всеми наворотами, брендовом прикиде, «реальной» тачке и общении с пацанами, с которыми его круто замесила судьба. Не переставая оглядываться на родителей, тем более на их поддержку, он потихоньку стал входить в «темы», «мутить движения». Избыточная активность привела к тому, что он вскоре стал заметен для старших, немного нагл со сверстниками и интересен сверстницам.
И тут, блин, какой-то левый разговор с начальницей!... Он даже поначалу не понял, чего она от него хочет. Какие-то сроки, отписки. Слова она сыпала тяжелые и жесткие. Нет, всё было бы ровно, если бы не коллеги, смотревшие на их, типа, «беседу». Кто с пониманием, кто-то с осуждением, а кое-кто с плохо скрываемым злорадством. «Просто нереально! - сверкнуло в голове. - И это те рожи, которые полгода назад намекали на необходимость «обмыть» начало трудовой деятельности». «Прописаться», так сказать. Проблем нет. Кенты подсказали, что такие отмечухи считово мутить в «Ямайке». Не тема, конечно, но сказано - сделано. С Эдиком, рулевым, встретился, стол заказал, пацанов подтягивать не стал, маме наврал про столовую. Но напрягся и совершенно самостоятельно все замутил, и тут нате вам, пожалуйста. Лютует не по-детски, как будто еще вчера вместе не курили на лестнице. Гонево, конкретное!.
- Ладно, посмотрим, что там дядька замутит, но поговорить с ней всё равно самому придется, - понимал он. Да и надоедать ему потихоньку стало, что мамка все носится с ним. Остальные ребята, которые чуть подольше здесь, вроде самостоятельно живут. По крайней мере, он не слышал, чтобы кто-нибудь говорил о подобном. Хотя понятно, об этом в кругу пацанов не скажешь. Не заприкалывают, конечно, но серьезно больше воспринимать не будут. Ладно, там, по конкретным делам, тут крыша только в зачет, а так, по мелочи - несерьезно.
- Короче, посмотрим, - уверенно сказал он и скинул эсэмэску одной девчонке, с которой он вчера плотно подвигался в «Эскейпе» и с удивлением обнаружил себя утром в «Самоваре».
- Вроде ничё такая, надо определиться по трезвянке.
Заведующая отделом
Квартиру получил, Кредит оформил,
Снова в ж.
- Ну, блин, натуральная сука, сплевывая остатки зубной пасты, с тоской глядя на давно переставшее радовать отражение в зеркале, - подумала она. Вчерашний анекдот про жопы и попы в конторе неожиданно всплыл, когда вода с шумом унесла остатки туалетной бумаги.
Осадок после вчерашнего разговора с оборзевшим молодым сгубил весь трудовой график, да и не только трудовой. Сначала он, потом начальник управления мозги полдня компостировал. Затрахал. Да и какие к черту отчеты в срок, если пол-отдела на больничном с предклимактерическим обострением или по уходу за ребенком либо обезображены полным отсутствием интеллекта и трудовой дисциплины, хотя это только ей, тетке бальзаковского возраста, кажется, что обезображены. Мужская часть считает отсутствие этих «незначительных» качеств едва ли не главными их достоинствами. Блин, всё самой приходится делать.
- И так уже сплю стоя, как боевая лошадь. Бесит! Ну ладно, хватит себя жалеть, сама же всегда радовалась, что деловая и независимая, способная принимать сложные решения и строить свою жизнь. Что ж, получила - наслаждайся по полной!
А ведь хотелось как лучше. Понятно, пацан молодой, но поначалу признаки здравого смысла и неиспорченной морали присутствовали. И начал хорошо, работал напористо и писал обз


Источник: http://lit.kz/books/adzhidzhiro-kumano/gorod-letayushchikh-paketov